Эстетика древнерусского города

Страница 2

«Одушевлялись» отдельные строения, о чем красноречиво свидетельствуют традици­онные наименования их конструктивных эле­ментов, например, в избе: «матица», «череп­ное» бревно, «самцы», «курицы», «шелом», «коник» и «конек». Очень важно, что в избе всегда выделялся «перед» и «зад», ее «чело» украшалось «причелинами» и «наличниками», обращенными к «улице», которая, очевид­но, понималась именно как пространство перед «лицом» жилых зданий. Обращает на себя внимание и близость слов «крыльцо» и «крыло», тем более что крыльца было принято пристраивать как раз к боковым стенам изб, которые, возможно, когда-то в древности уподоблялись волшебной птице (ср. сказочный образ избушки «на курьих ножках»). Изучение фольклора позволяет говорить и о проведении в древности анало­гий между входным проемом и пастью жи­вотного, через которую лежит путь в иной мир. Нельзя пройти мимо и того факта, что определенными антропоморфными чертами наделялись в Древней Руси и христианские храмы с их «главами», покрытыми «шлема­ми» (в до монгольский период очень сход­ными по силуэту с реальными воинскими шлемами) и поднятыми на высоких «шеях», с их подпоясанностъю аркатурно-колончаты­ми «поясами», с их часто на первых порах суровыми, даже кряжистыми, богатырски­ми (особенно если говорить о новгородско-псковских храмах XI — XII вв.), но всегда глубоко одухотворенными общими фор­мами. В образном строе этих храмов, пожа­луй, просто не могли не сплетаться и пере­плавляться наиболее светлые идеалы родной для русских людей раннеславянской куль­туры и идеалы новой для них, уже приня­той, но еще мало познанной христианской веры.

Древнейшие и присущие всем первобыт­ным народам традиции совершения опреде­ленных ритуальных действий при закладке города нашли свое преломление и в христи­анской обрядности. В русских летописных и актовых материалах не раз упоминаются богослужения при закладке и при оконча­нии строительства городов, когда их стены необходимо было освятить. До нас дошел рукописный требник конца XVI в., содер­жащий «Чинъ и оустав како подобает ок-ладывати град». Известен также требник, изданный в середине XVII в. киевским мит­рополитом Петром Могилой, в который включены «Чин восследования основания города» и «Чин благословения новосоору­жаемого каменного или деревянного города». Город не мог защищаться одними лишь стенами и рвами, его должна была окружать Молитва и осенять Благодать Божья. Для поддержания духовной крепо­сти города вокруг него периодически и в экстренных ситуациях совершали также крестные ходы.

Ядро города

Подобно стенам города торжественно освящались и «оклады» отдельных зданий, в первую очередь культовых. Храм, дом и город имели некое внутреннее родство, об­щую универсальную символическую основу. Это были не столько взаимодополняющие части одного целого (они могли существо­вать и независимо друг от друга), сколько разные формы воплощения Макрокосма в Микрокосме. Крепостное ядро города мож­но было, таким образом, сопоставить со зданием, с неким архитектурным монумен­том, иногда очень пластичным, доминиру­ющим над подвластной ему территорией. С наибольшей силой выразительности эта грань образа древнерусских городов запечат­лелась в их детинцах. Приведем в качестве примера Псков, где детинец, называвший­ся Кромом, располагался на скалистом мысу при впадении р. Псковы в р. Великую и представлял собой грозную крепость, отре­занную от посада рвом —«Греблей» (куда обращались его «Перси») и, казалось бы, противопоставленную ему, наподобие запад­ноевропейского феодального замка. Но в Пскове это был вечевой центр —«сердце» и «страж» всех городских «концов» и всей псковской земли. Суровая неприступность городского ядра адресовалась врагам. Для хозяев оно было надежным убежищем, «закромами», хранителем их святынь, иму­щества и самих жизней. Нечто подобное можно видеть и в других древнерусских городах, где во время вражеских набегов жители посадов и пригородных сел затво­рялись в детинцах, а свои посадские дворы зачастую сжигали собственными руками. В детинцах или кремлях, как они стали назы­ваться в Московское время, судя по писцовым книгам XVI — XVII вв. и другим источникам, находились именно «осадные» дво­ры или дворы «для осадного сидения», пу­стовавшие в мирное время.

В детинце как бы сжимался, концентри­ровался образ города. В принципе, он мог стягиваться в точку, представая в виде од­ного лишь архитектурного знака, в виде башни — вежи (донжона). С особой на­глядностью это стягивание, свертывание образа города (как и отдельного здания) представлено в декоративно-прикладном и изобразительном искусстве Средневековья. От архитектурного знака существовал пря­мой переход к знаку чисто символическому, воплощаемому в богослужебной утвари, предметах княжеского обихода, ювелирных изделиях, а то и в простых бытовых вещах.

Перейти на страницу номер:
 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12 
Скачать реферат Скачать реферат


Реклама

Разделы сайта

Последние рефераты